США сняли санкции с двух беларусских предприятий — «Лакокраски» и концерна «Беллесбумпром». Это произошло после приезда в Минск спецпосланника Дональда Трампа по Беларуси Джона Коула — тогда же освободили 25 политзаключенных. Американец сообщил, что планирует вернуться в нашу страну примерно через месяц. Возможно, новая поездка принесет новый выход людей на свободу и отмену экономических ограничений. На этом фоне «Зеркало» спросило у старшего научного сотрудника BEROC Дмитрия Крука, снятие санкций с каких предприятий сейчас наиболее важно для официального Минска.
С каких компаний вряд ли снимут санкции, но Минск все равно может попытаться отбиться от них
После последнего визита в нашу страну Джон Коул сообщил, что планирует новый визит примерно через месяц. И что он надеется на освобождение сотен людей. Если судить по его предыдущим приездам в нашу страну, то, вероятно, и в этом случае взамен США снимут еще какие-то санкции.
Тем более Александр Лукашенко уже несколько раз говорил о своей готовности к «большой сделке».
Дмитрий Крук предполагает, что когда политик делает такие заявления, вероятно, имеется в виду, что беларусским чиновникам хотелось бы добиться максимального снятия санкций. Но он считает, что это маловероятно, так как часть ограничений связана с военной агрессией России против Украины, а также работой — гипотетической или вполне реальной — отдельных беларусских заводов на эту войну.
Именно на такие предприятия, как подсчитал Дмитрий Крук, приходится значимая доля из 103 бизнес-компаний, которые были включены в SDN-лист — санкционный список США — на момент последнего визита Коула в Минск. Экономист считает, что снятие ограничений с них — это «своеобразная красная линия», которую Вашингтон вряд ли готов перейти в условиях продолжающейся войны.
Между тем в интервью Reuters после поездки в Беларусь Джон Коул подчеркнул, что «если бы не эти войны, мы бы вытащили всех уже к следующему вторнику». На фоне этого заявления возникает вопрос: не добивается ли Минск все-таки отмены санкций с предприятий, завязанных на поставках российскому военпрому?
— Это будет чистой воды спекуляция, предположение, — подчеркивает Дмитрий Крук, отвечая на этот вопрос. — Но в качестве амбиций, с позиции «проси невозможного, чтобы чего-то добиться», могу допустить, что Лукашенко пытается на что-то посягать, как минимум прощупать почву: можно ли хотя бы за определенные группы товаров побороться, чтобы не было такого жесткого бана? Такая логика, может, с бóльшими шансами на обсуждение — для тех компаний из SDN-листа, кого можно отнести к товарам двойного назначения. Это условный «Зенит-БелОМО», Вавиловский завод, «СтанкоГомель», «Агат — электромеханический завод», который, скорее, на стыке стоит.
Сюда же экономист относит «Интеграл», в первую очередь известный как производитель гражданской продукции, но также уличенный в работе на российский военно-промышленный комплекс.
— Здесь как минимум можно создать почву для дискуссии, например, заявить, что есть большая потребность в снятии санкций условно с «Интеграла». Американская сторона может говорить: «Нет, мы воспринимаем [„Интеграл“] как того, кто производит военные товары». А беларусская может пытаться доказывать, что это никакие не военные товары и даже не товары двойного назначения, — рассуждает Дмитрий Крук. — То есть здесь спор может идти об интерпретации: как один и тот же факт правильно перевести в качественную плоскость. Поэтому да, допускаю, что такого рода вещи могли быть.
Отдельно Дмитрий Крук выделяет экспортные ограничения США на поставку технологических товаров в Беларусь.
— В тех санкциях по сути все современные технологические товары и технологии. Если рассуждать гипотетически, я бы их назвал самыми болезненными. Но то, что они сегодня в принципе могут быть на повестке дня, я практически уверен, что это нереально от слова «совсем».
По мнению эксперта, «ключевая мотивация — это соучастие Беларуси в агрессии и уравнивание санкций в отношении Беларуси и России».
— Думаю, на повестке может стоять снятие санкций в отношении отдельных компаний, которые находятся в SDN-листе и не являются производителями военной продукции и товаров двойного назначения, — указывает Дмитрий Крук, добавляя, что вряд ли также можно говорить о грядущем снятии санкций с госструктур, ведомств, которые напрямую причастны к политическим репрессиям — типа ЦИП на Окрестина или спецподразделения КГБ «Альфа».
Интересы каких компаний реальнее отстаивать Минску
— Если отфильтровать список по такому принципу, то он сжимается до 28 потенциальных предприятий, в отношении которых, я думаю, в той или иной конфигурации может идти речь о снятии санкций, — указывает экономист. — Если смотреть с позиции режима, что из этого списка самое важное? На первое место я бы поставил конгломерат из нефтехимического блока: это и сам концерн «Белнефтехим», и Беларусская нефтяная компания. А также «Нафтан», «Белнефтегаз» и Беларусский нефтяной торговый дом.
Отдельно аналитик выделяет «Гродно Азот» как значимое для экономики предприятие. И особняком — «Славкалий», связанный с калийной историей, которая сдвинулась с мертвой точки. По мнению экономиста, он может проходить по отдельному треку.
— Сюда же я бы отнес БЕЛАЗ, чуть в меньшей степени МАЗ, и Беларусский металлургический завод, «Амкодор» и «Белшину». Наверное, это ключевые претенденты.
Также есть особая группа, куда входят банки и финансовые компании. Под санкциями остается «Банк Дабрабыт», не самый важный и достаточно скромный «Абсолютбанк», а также более важный «Белинвестбанк» и две его дочерние финансовые фирмы.
— Думаю, это может быть отдельным пакетом. Потому что для банков воздействие американских санкций более чувствительно.
Почему банки особенно чувствительны к санкциям
Экономист указывает, что больше всего от ограничений страдают компании, которые торгуют с американским рынком. Но для оставшихся в черном списке США либо вообще не были направлением сбыта, либо туда шли незначительные объемы.
— Скорее, более актуально косвенное влияние. К примеру, возможность рассчитываться в долларах США. Если компания находится в SDN-листе, то даже в третьих странах платеж в долларах или иначе будет ассоциирован с финансовыми учреждениями американской юрисдикции. Поэтому доллары как средство расчета для тебя почти наверняка блокируются, — рассуждает Дмитрий Крук. — Еще один механизм — так называемый оверкомплаенс, или повышенная токсичность. Когда потенциально твои контрагенты находятся в другой юрисдикции, напрямую санкции на них не распространяются. Но общеизвестный факт, что американская экономика рассматривается как законодатель мод с точки зрения гигиены того, с кем можно иметь отношения, а с кем нельзя. Поэтому условно какой-нибудь азиатский контрагент, видя, что ты находишься в листе SDN США, может просто из мотивов предосторожности отказаться с тобой иметь дело.
Как раз это особенно ощущает подсанкционный банк, так как он по своей бизнес-модели должен иметь возможность рассчитываться со всеми, продолжает аналитик.
— Но если он не может проводить расчеты в долларах, как часто мне приходилось слышать в качестве полушутки, [он становится] «банком-импотентом» — так их называют.
Тесная связь с Лукашенко тоже красная линия. Как насчет частного бизнеса?
Под санкциями Вашингтона находятся не только госструктуры, туда также попали бизнесмены, которых называют приближенными к Лукашенко, и их компании. Это, например, «Энерго-Оил», «Бремино Групп», «Интер Тобакко», «Дана Холдингс». Экономист считает, что вряд ли также можно ждать скорого снятия ограничений с такого бизнеса, потому что в этом случае работают «тесные ассоциации лично с Лукашенко» либо приближенными к нему фигурами.
«Это политическая токсичность. Вряд ли с такого рода компаниями американская сторона [будет рассматривать вопрос], — говорит Дмитрий Крук. — Либо там должны быть еще какие-то элементы. Но мне кажется, что это одна из красных линий. Может, не такая жирная, как в случае военного производства где-то близко».
Поблагодарить за статью